Девять лет строгача за 1,5 тысячи рублей

«Преступление и наказание» Федора Достоевского знают во всем мире. По нему снимают фильмы, ставят спектакли, изучают таинственную «русскую душу». Федор Михайлович подробно и красочно описывал метания, внутреннюю борьбу добра со злом, страдания преступника, душевные порывы, сомнения, озлобление, жгучее раскаяние, разбивающее сердце, отгоняющее сон, такое раскаяние, от ужасных мук которого мерещится петля и омут! В общем, все то, чего не будет в этом повествовании.

Никодим на пару с Ромой глушили горькую. Дважды судимый, отсидевший аж 2 года и 8 месяцев за кражу, Никодим чувствовал себя матерым вором. Изрядно приняв на грудь, он начал укорять собутыльника за куртку, когда-то взятую у кого-то взаймы в местах не столь отдаленных – душа требовала продолжения банкета, денег на который у него не было. Нужно сказать, что куртку Роман занимал вовсе не у Никодима, но тот, видимо, не зря провел время в заключении, и научился там «подгружать» разных доверчивых граждан, и «грузанул» собутыльника по полной. Рома, добрая душа, с долгом согласился и предложил сходить за деньгами к его бабушке в Далматово, ибо вернуть 2 тысячи рублей самостоятельно он не мог по причине отсутствия денежных средств, посему собутыльники отправились навестить бабулю.

Бабуля Евлампия жила вместе с младшим своим внуком Петром (братом Романа) в маленьком домишке, и была вовсе не богатой, поэтому смогла выделить из своих скудных средств лишь 1 тысячу рублей, которую Роман и отдал в счет тюремного долга Никодиму. Последний же адрес бабули хорошо запомнил и записал его себе на подкорку.

Расставшись с Романом, Никодим отправился в ближайшее село к своим друзьям, Валерию и Александру, где совместные возлияния продолжились. В селе им быстро наскучило, и они снова ушли в райцентр к сестре Никодима: снова пить, конечно же, – чем еще заняться людям в воскресный вечер?

Выпивка вскоре закончилась (в отличие от неутолимой жажды), и в затуманенном алкоголем мозгу Никодима созрел план. Никодим внезапно решил, что брат Романа, Петр, живущий со своей бабушкой Евлампией, задолжал ему за ромину куртку, и решил снова наведаться в памятную избушку. Долго уговаривать приятелей, пировавших вместе с ним, Никодиму не пришлось: Александр и Валерий согласились сходить к ним к «должнику», чтобы продолжить веселье. Тем временем, в славном городе Далматово наступила ночь, и все законопослушные горожане легли спать – ведь завтра понедельник, нормальным людям нужно будет рано вставать, чтобы отправиться на работу, в школу или в детский сад.

Что творилось в головах наших алкоголических приятелей, среди ночи отправившихся к совершенно незнакомым людям, выяснить сейчас не представляется возможным, но никаких душевных метаний, описанных Федором Михайловичем, судя по всему, они не испытывали, да и не знали вообще, что это такое. Закончить же свои возлияния они не желали, а желали, напротив, еще больше хмельных возлияний, и даже ни на секунду не задумывались, что Никодим ведет их прямиком на преступление. Под покровом ночи нетрезвая троица, петляя по сельским улочкам, приблизилась к домишке бабули. Калитка была заперта, но это не остановило разбойника: он перелез через забор и отпер засов, впустив подельников во двор. Дверь в сени тоже не стала препятствием, Никодим попросту разбил окно и залез внутрь – навыков «домушника» ему было не занимать. Он отпер засов своим собутыльникам, и сразу же, без раздумий, вломился в домишко, попросту сорвав с крючка входную дверь.

Бабушка Евлампия и ее внук Петр мирно спали в своих постелях и никаких гостей попросту не ждали, поэтому, когда Никодим вломился к ним в дом и начал избивать Петра, тот не смог оказать какого-либо сопротивления и даже сперва не понял, чего от него хотят. Никодим лупцевал мужчину, стремясь подавить его волю к сопротивлению и «выбить» из него несуществующий «долг». Бабушка, проснувшись, попыталась было вступиться за внука, но получила ногой в грудь, и села на кровати, причитая. Валерий сновал неподалеку, присматривая, чем можно поживиться, но нашел только недорогой телефон, который и прихватил себе. Александр остался «на стреме» – то ли был слишком пьян, то ли не хотел брать грех на душу, но время от времени заходил в избушку, чтобы тоже стукнуть Петра.

Когда побои прекратились, внук попросил бабушку дать ему денег, понимая, что разбойники просто так не уйдут. Старушка достала из кошелька последние имеющиеся у нее 550 рублей и отдала внуку, надеясь, что избивавшие его разбойники уйдут. Но незваные гости продолжили вымогательство, а Никодим даже разбил табурет о голову своей жертвы, и тогда Петр отдал им свою банковскую карту. Запугав Петра, чтобы он не смел про них никому говорить, Никодим вместе с подельниками ушел обратно в село пропивать добычу, но на карте оказалось всего 950 рублей – добыча оказалась небогатой.

Петр, очнувшись после побоев, сумел вызвать полицию, но указывать на Никодима сначала побоялся. Лишь убедившись, что тот арестован, он дал показания. Никодим свою вину отрицал полностью, никакого раскаяния не выказывал и лишь юлил и врал на допросах, рассказывая, что беспрепятственно вошел в дом и деньги получил путем переговоров. Его подельники так же меняли показания, стремясь выгородить на суде Никодима, изворачивались и врали напропалую.

Решая вопрос о виде и размере наказания, принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории особо тяжких преступлений, Далматовский районный суд пришел к выводу, что наказание Никодиму должно быть назначено только в виде реального лишения свободы. За разбой, совершенный с незаконным проникновением в жилище, Никодима приговорили к девяти годам особого режима.

Что бы написал по этому поводу Федор Михайлович, мы никогда не узнаем, да и вряд ли его заинтересовал бы такой незатейливый сюжет с предсказуемым концом. А стоила ли овчинка (добытая выпивка) выделки, решайте сами.

Сергей Бобров.