Пьяная вендетта

Когда Кадаврова нашли доярки, он лежал в противоестественной позе: голова запрокинута, руки и одежда задраны к голове, так, как будто тело волочили за ноги. Коровы равнодушно жевали свою жвачку, а Кадавров был совершенно мертв.

Скотинян жил в селе Перпендикулярном и вел беспорядочную жизнь: ночевал, где придется, работал везде недолго и как попало, любил заложить за воротник и поживиться чужим имуществом. К 30-­ти годам этот любитель праздной жизни и легкой наживы не обзавелся ни домом, ни семьей, зато мог похвастать восемью судимостями за кражи, самоуправство и неоднократный угон чужих автомобилей: уж очень он любил покататься на тачках без ведома их хозяев.

На ферме ООО «Убервальд» он появился совершенно случайно и проработал там совсем недолго: совмещать алкотренинг и работу было невмоготу, поэтому трудовая повинность всегда откладывалась на потом. Работодателя такое положение вещей совсем не устраивало, и Скотиняна выдворили с работы без выходного пособия, как тунеядца и алкоголика, что, как понимает уважаемый читатель, абсолютно не устроило последнего. Недолго думая, он пошел в контору разбираться и требовать денег, которые, как он считал, ему задолжали за тяжелый, просто каторжный труд на благо «Убервальда».

В конторе находились работники бухгалтерии и жена Кадаврова, которая работала инспектором отдела кадров и, собственно говоря, увольняла Скотиняна. Алкоголик, тунеядец и рецидивист выместил на ней всю злость и обиду, и потребовал аудиенции руководства, или хотя бы номер сотового телефона директора. Женщины испугались агрессивного посетителя и сбежали, закрыв контору. Скотинян же, в свою очередь, запитал злобу на ни в чем не повинную даму, как на своего персонального врага.

Гостиниц в деревне не очень много, да и платить за постой тунеядцу было нечем, поэтому Скотинян, как матерый домушник, вскрывал замки в различные помещения фермы и ночевал там – как­никак в тепле. Ни хозяев фермы, ни работников такое положение вещей не устраивало: с мест ночевок пропадали инструменты и личные вещи работников, и взломщика с фермы регулярно гоняли.

В тот злополучный день сторожа Прохвостов и Шляпин дежурили в сторожке 2-­го корпуса, а Кадавров, охранявший 10­-й корпус, наведался к ним в гости. Туда же, в надежде получить стол и кров, пришел и Скотинян, а чуть позже с проверкой нагрянул бригадир Зарипов. Увидев ненавистного Скотиняна, Зарипов стал гнать его взашей, но Скотинян уверил, что через 5 минут уйдет сам и стал собираться. Бригадир поверил прохвосту и ушел, не дожидаясь его, что стало большущей ошибкой: Скотинян вовсе не собирался уходить.

Скотинян тут же «сблатовал» сторожей на пьянку. По причине того, что ни спиртного, ни денег у них не было, они, подстрекаемые рецидивистом, украли на охраняемой ими же ферме мешок дробленого зерна, погрузили в автомобиль Кадаврова и выменяли в деревне на спирт. Первой порции бухлишка оказалось мало, и собутыльники привычно взяли чужое добро и повторили обмен. Кадавров отвез их в деревню с ворованным зерном, еще не подозревая, как ему обернется эта услуга. Вечер обещал быть томным.

Разгоряченный выпитым, Скотинян начал всячески полосить жену Кадаврова за то, что не дала ему денег и вообще она нехорошая женщина. Кадавров же вступился за супругу и указал Скотиняну на то, что он – ее муж и не позволит ее поносить. Злость, обида и ненависть обрели в глазах Скотиняна живое воплощение врага, и тот начал Кадаврова просто бить.

Первые удары на глазах у собутыльников лишь пустили кровь из носу у Кадаврова, но не принесли уязвленному рецидивисту удовлетворения. Кадавров попытался вразумить нападавшего, но лишь разозлил его еще больше. Скотинян продолжил избиение ногами и даже попал по шее сидящему Кадаврову, от чего тот упал на пол, успев выставить локти вперед.

Прохвостов помог Кадаврову подняться, а Шляпин, как мог, успокаивал Скотиняна. Пока Шляпин занимал разгоряченного драчуна, Прохвостов помог утереть кровь с рассеченного лица Кадаврова, и тот собрался и пошел к себе в сторожку, где и должен был, собственно говоря, дежурить этой ночью. Злоба вновь вскипела в душе неугомонного Скотиняна и он выскочил следом. Дело двигалось к развязке.

Любителям восточных единоборств можно переворачивать страницу: дальше будет колхозное кунг­фу. Скотинян схватил лежавшую на дороге доску и со всей дури звезданул уходящего пьяного Кадаврова по затылку, отчего тот упал и больше не шевелился. Скотинян вернулся в сторожку 2­-го корпуса за помощью, вдвоем со Шляпиным они взяли тело Кадаврова – один за ноги, другой за шиворот – и уволокли в 10-­й корпус; мол, проспится и встанет: избитый еще дышал.

После Шляпин отправился домой, а Скотинян вскрыл машину Кадаврова. С трудом, перерыв весь салон, нашел противоугонный выключатель массы и поехал в деревню, по дороге нагнав Шляпина и предложив подвезти его: «Пока, мол, Кадавров спит, мы покатаемся». Уехать далеко им не удалось, машина влетела в сугроб и застряла: водитель из Скотиняна, как и работник, был просто никчемный. Шляпин попытался вытолкнуть автомобиль, но с таким водителем все было бессмысленно, и он, махнув рукой, ушел домой пешком.

Куда пошел Скотинян дальше, уже неинтересно. А тем временем в маленькой сторожке 10-­го корпуса животноводческого комплекса ООО «Убервальд» на грязном полу лежало тело Кадаврова, убитого в пьяном, бессмысленном бреду бездомным вором­-рецидивистом ударом в затылок. Мораль? А ее не будет.

В завершение добавлю, что Далматовский районный суд признал Скотиняна виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, и неправомерном завладении автомобилем без цели хищения. По совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, Скотиняна приговорили к 11,5 годам строгого режима.

Сергей Бобров.

Материал подготовлен при содействии пресс-­службы Далматовского районного суда.